Русские проститутки за линией Маннергейма.

РЕПОРТАЖ ИЗ ФИНЛЯНДИИ, 18 января 2003 г.

Телеканал ТВЦ, "Постскриптум"

Дмитрий Графов

http://www.tvc.ru/ps/index/id/313137

 

На международной арене взаимодействуют не только государства, но и люди, и общество.

Наш корреспондент побывал в соседней Финляндии с целью - узнать насколько оправданы разговоры о массированной атаке российского криминала и, в частности, российской проституции на благонамеренную и целомудренную Финляндию.

Наши соотечественники, приезжая в Финляндию, в первую очередь видят дорогие роскошные витрины, спокойных и довольных людей. Ну, они не понимают, как их воспринимают здесь.

А финны в каждом из приезжающих с Востока, будь он с эстонским паспортом или казахским лицом, в первую очередь видят русского: русского бандита или русскую проститутку. Хотя, конечно,- любят говорить финны,- есть русские и другие.

Местная пресса много пишет о мрачноватых парнях на дорогих машинах с российскими номерами, паркующих не по правилам, и о русской контрабанде алкоголя и сигарет.

Но, несмотря на все крики, русской угрозы финским устоям, в этой озабоченности немного логики, но зато очень много ханжества. Русские девушки не ездили бы торговать своим телом, если бы на них в Финляндии не было бы повышенного спроса.

А спрос, как известно, всегда порождает предложения и не только со стороны России.

Индивидуальной трудовой деятельностью вполне легально в Финляндии занимаются даже проститутки из Турции, Африки и Азии. У местных проституток есть даже свой сайт, на котором они предлагают себя как секретарши. Но финнов тревожит почему-то в основном так называемая русская проституция.

Газеты, СМИ, естественно, стараются оперировать к таким чувствам читателей, они их частично формируют, а частично за ними и следуют. И отсюда любая негативная информация о том, что происходит у соседа, всегда желательна. Она всегда находит спрос и, естественно, если можно говорить, что из России приезжают если женщины - то проститутки, а если мужчины - то бандиты.

Конечно, некоторые основания для беспокойства у финнов есть. Рассказывает Владимир, таксист, приехавший на заработки из Петрозаводска.

- Две девушки, если их так моно назвать, снимут финна и думают, что я по-русски не понимаю. В машине обсуждают, как вот там его напоить, украсть карточку, код, чтобы все деньги снять.

Чаще всего русскоязычных проституток можно встретить в ночном клубе «Микада». А живут они в маленьких дешевых гостиницах в центре Хельсинки, у вокзала, которые скромно называются домом для проживания.

СИЛЛАПНЕЭ, комиссар полиции:

В основном проститутки приезжают из Эстонии или эстонки, или русские девушки, проживающие в Эстонии. Проституция здесь 2 видов: ресторанное и вечернее время, и так называемая проституция дневного кофе, то есть, когда девушки предлагают себя днем и уводят клиента к себе на квартиру.

Здесь больше выходцев из Эстонии, а ресторанной проституцией заправляют целиком русские.

В неделю в Хельсинки работает 2 тысячи проституток, большинство из них приезжают на 1-2 недели, потом меняются. Многие приезжают повторно. Что касается квартирной проституции, то у нас было возбуждено 2 больших уголовных дела. Расследование вскрыло сеть притонов из 120 квартир. На каждой их них работало около 10 девушек, и каждая принимала от 5 до 10 клиентов, а такса за один раз составляла 30 евро.

Но финских полицейских беспокоит не столько сама проституция, а то, что значительная часть выручки из Финляндии уходит в Россию. Там, полагает финская полиция, находится верхушка всей пирамиды этого бизнеса. В июле суд города Канема вынес приговор по делу так называемого красного дома в Котке. Там проститутки платили от 10 до 130 евро в день за возможность работать, но большую часть выручки, полтора миллиона евро, сутенер успел вывести в Петербург. Теперь финские власти рассчитывают, что Россия, присоединившись к договору по борьбе с отмыванием денег, вернет эти средства в финскую казну.

Всем прекрасно известно, что преступность не имеет границ, и проблему русской проституции в Финляндии надо решать, видимо, не с помощью обвинений, а совместными усилиями. Пока же мы сталкиваемся с антироссийским синдромом. Психологически он понятен. Чем хуже выглядит в сравнении Россия, тем лучше ощущают себя финны.

МЕЙНАРД, редактор финского журнала "Новые рубежи":

Эстонцы занимаются тем же самым и даже не всегда по отношению к русским, а, наоборот, по отношению к финнам. Потому что в Эстонии какое-то время было даже что-то вроде социального заказа на негативную информацию о финнах.

В Эстонии финнов называют лосями, и новая эстонская государственность во многом утверждается за счет того, что говорят: вот Вы видели эту пьянь, которая сползает с финского судна сюда? Вот мы - культурные эстонцы. В принципе, если бы не советское наследие, мы были бы лучше и выше их.

И попытка снять вот пиетет к богатым финнам за счет такого соседа, психологические проблемы является частью всей пропагандистской машины в стране. Финляндия с одними целями, в Эстонии - с другими.

Если посмотреть шире, никто в Европе не кричит об угрозе албанской мафии. Наоборот, когда идут разговоры о присоединении стран Восточной Европы никто не вспоминает ни о румынских цыганах, торгующих наркотиками и водкой, ни о польской преступности, ни о мадьярских проститутках, наводнивших Германию. И в отношении с Финляндией были другие времена. Не всегда контрабанда шла из России, было и наоборот, о чем и свидетельствует картина русского художника Худякова "Стычка с финляндскими контрабандистами" - одна из первых в собрании Третьяковской галереи.

Ну, картина художника Худякова - это из прошлого. А вот тема российской преступности встает у нас каждый раз, когда заходит речь о параметрах наших отношений с ЕС, преступность и проституция - вот 2 объяснения, которые нам дают всякий раз, когда мы настаиваем на более свободном режиме, когда мы настаиваем на более свободном передвижении в страны Шенгенской зоны.

Вставали эти темы и во время обсуждения транзита в Калининградскую область. Мы, конечно, можем сказать, что к нам применяют двойные стандарты. Да, применяют, но это не отменяет того факта, что проституция и преступность действительно нами экспортируются. И пока мы не ограничим этот экспорт, у нас будут существенные проблемы с тем, как нас воспринимают в Европе, куда мы так стремимся войти.